Перейти на главную страницу

Памяти
Наума
Яковлевича
Краснера

   Биография 
Газетные
публикации:
  Математическая
подготовка экономиста
  Выпускник
сорок первого
  Объяснение в любви
  Я мог бы реализовать
себя гораздо полезнее
  Памяти
хорошего человека
Страницы
воспоминаний:
  Краснеру - 75 лет
  ... ниточка памяти будет
тянуться в будущее
  И. Б. Руссман
С. В. Жак
В. Н. Лившиц
В. М. Полтерович
Б. П. Суворов
В. Н. Эйтингон
Б. Я. Табачников
Алексей Пастухов
Юля Мещерякова

Фотографии:
  Получение наград
  В университете
Мартина-Лютера в Галле
  Доклад на Шаталинской
школе-семинаре

Роман Болдырев
© AdeptIS, 2003-2005г.


 

"Я мог бы реализовать себя гораздо полезнее"

— Наум Яковлевич, когда вы перестали быть полковником?

— В шестьдесят первом. Тогда прошло большое сокращение армии — в запас были отправлены 1 млн. 200 тысяч человек. Я тогда служил начальником учебной части военной кафедры ВГУ. В принципе я мог бы остаться в армии, но Марк Александрович Красносельский уговорил меня: есть, говорит, смысл начать жизнь сначала.

Тамбовское военное училище [1957г.] — И вы ушли?

— Марк Александрович умел уговаривать.

— Сколько ж вам тогда было?

— Тридцать семь. Наверное, я был тогда едва ли не единственным полковником Советской Армии, уволенным без пенсии.

— Почему?

— Потому что по возрасту я не имел права на пенсию — мне не было сорока, а чтобы получить льготы на пенсию, мне не хватило одного года. С учётом войны у меня было 24 года выслуги, а надо было иметь 25.

— И вы рискнули начать всё сначала?

— Рискнул. К этому времени я заканчивал матфак университета. Заочно, разумеется. Марк Александрович пошел к ректору университета, Борис Иванович Михантьев предложил мне работу в университете, и я попал на кафедру профессора Кирилла Андреевича Родосского ассистентом.

Полковник Краснер. Перед увольнением из армии. [1962г.] — Сразу засели за диссертацию?

— Нет, диссертация появилась позже. В это время в университете был создан экономический факультет, и мне предложили читать на новом факультете математику. Было много текущей учебной работы. А зарплата — 105 рублей. Меньше, чем в армии в четыре раза. Пошел прирабатывать на кордную фабрику. Читал там лекции по статистическим методам анализа качества. Директор фабрики Николай Семёнович Редькин предложил решить ряд конкретных задач по организации производства. Стал решать эти задачи. Потом они легли в основу моей кандидатской диссертации.

— В каком году вы её защитили?

— В шестьдесят седьмом.

— А почему не стали работать над докторской?

— Сначала считал, что для новой работы у меня слишком мало данных — я ведь прикладник. А потом увлекли другие проблемы. Но если уж быть честным до конца, то не хотелось быть стандартным. Хотелось увидеть мир. Ведь после защиты кандидатской многие положения работы попали во все учебники по текстильному делу. Премию получил Министерства высшего образования.

— Если я правильно понимаю ситуацию, вы больше прикладник, чем «фундаменталист»?

— Нет, не так: в душе я, наверное, «толкатель» науки, а не технарь. В начале шестидесятых в математике появилось новое направление — исследование операций. А во время службы в армии я занимался теорией стрельбы. Между этими направлениями много точек пересечения. Поэтому, придя в университет, я стал сколачивать из молодёжи группу, которая в дальнейшем посвятила себя этому направлению науки.

Селим Григорьевич Крейн, наш заведующий кафедрой (к этому времени я работал у него), поощрял нас. В шестьдесят девятом группа превратилась в кафедру математических методов исследования операций.

— И вы десять лет заведовали этой кафедрой?

— Да. В будущем году мы будем отмечать тридцатилетие нашей кафедры. У нас очень хороший коллектив. Люди уходили только в связи с переездами. Кафедра достаточно авторитетна и в Москве, и в Питере. С нами считаются. И не потому, что мы были второй после Петербургского университета кафедрой с таким названием — уровень исследований, которые ведут учёные, высок…

— Шаталинские конференции кафедра проводит?

— Да. Школа начала работать с семьдесят восьмого года. Она впервые объединила экономистов и математиков. По тому времени это были самые квалифицированные кадры. В её работе принимали участие Ясин, Шохин… В восемьдесят шестом Станислав Сергеевич впервые выступил с докладом, в котором показал, в каком состоянии находится советская экономика. После этого выступления, я знаю, на Шаталина пошли жалобы в ЦК.

С Марком Александровичем Красносельским [май 1964г] — И Горбачёв его отстоял?

— Не Горбачёв — Яковлев.

— Коли речь зашла об экономике … Столько лет пытаемся преодолеть своё отставание от Запада. И — ничего не получается. Почему? Потому что не хотим? Или — не можем?

— Хотим — не хотим … Экономика не относится к числу точных наук. Экономические положения в одном месте срабатывают, в другом — нет. Всё зависит от конкретных условий, малейших отклонений от рекомендаций учёных и от действий людей, которые эти рекомендации осуществляют.

Одно дело — выработать методику лечения и выписать рецепт, другое — по этому рецепту лечить. А у нас непрерывно идёт противостояние законодательной и исполнительной властей. В результате принимаются не те законы, которые нужны для развития экономики, а те, которые соответствуют вожделениям властей. И которые зачастую просто противоречат экономической теории.

К тому же у нас нет того опыта жизни в рынке, который есть у развитых стран.

— А опыт царской России?

— Восемь десятилетий позади. Всё забыто. Людей нет, которые имели этот опыт. Вместо красиво нарисованного теоретиками рынка мы получили неуправляемый базар.

Добавьте к этому и то обстоятельство, что средства оказались в руках бывших партийно-комсомольских функционеров, которые использовали эти деньги в основном для личного обогащения. Плюс — неуправляемость регионов (к плохим федеральным законам прибавляются столь же плохие законы региональные).

И ещё одно: экономика СССР всегда была дефицитна — мы проедали больше, чем создавали. К моменту начала реформ экономика страны находилась в очень плачевном состоянии. Исходная позиция была не та, с которой следовало бы начинать.

— Может, вовсе начинать не следовало?

— Следовало! Но не так. Провели приватизацию по варианту, который носил популистский характер — все всем. Основная масса работающих становилась собственниками, а ответственности никакой.

— А как надо было?

— Был вариант приватизации, в соответствии с которым мог возникнуть настоящий собственник. При этом варианте инициативная группа, закладывая своё имущество и тем самым рискуя, а, следовательно, более ответственно подходя к делу, получила большее количество акций.

— Так ведь это же порождало более резкое расслоение общества?

— Расслоение всё равно произошло. Приватизация должна создать собственника. У нас этого не случилось. А рынок без настоящего собственника существовать не может.

Заведующий кафедрой ММИО [ВГУ, 1978г.] — Какой же из этого выход?

— Россия — колоссальная страна. С огромными ресурсами. С разными уровнями жизни и деятельности. У нас не может быть одной общероссийской модели. Эти модели нельзя вообще вводить прямолинейно.

— Искать варианты путем проб и ошибок?

— А вы обратили внимание — каждое новое российское правительство выдвигает новые идеи? Причем наука из этого процесса исключена. Дело не в количестве проб — дело в их качестве. Экономическая политика должна быть гибкой: в одном регионе следует применять одни методы, в другом — другие.

И, безусловно, надо менять налоговый кодекс — на одних фискальных мерах экономику не поднимешь. Надо развивать производство. Класс чиновников имеет тенденцию разрастаться. А раз он разрастается — его надо кормить. Очень дорогое у нас правительство.

— Все были плохи?

— Ну, возможно, Гайдар был лучше других. Но ему не доставало гибкости, умения командовать. Умения вести с законодателями организационную работу. Умения доступно доводить до народа цели преобразований.

— А что мог Кириенко сделать за несколько месяцев работы?

— Парадоксально, но я готов похвалить Кириенко за то, что он сделал.

— То есть?

— Он был первым, кто поставил Россию перед фактом банкротства. Это был по настоящему мужской поступок. Сейчас ситуация ясна. Прогнозов хороших дать не могу. По крайней мере, при нынешнем правительстве. Думаю, оно еще два — три раза сменится. Поможет только полное поражение коммунистической идеологии.

— Получается как в известной песенке из кинофильма «Айболит-66»: «Это очень хорошо, что пока нам плохо».

— К сожалению, это так.

— Но ведь в таком случае не исключена возможность социального взрыва?

— Хочется верить, что его не будет.

— Сегодня многие говорят о необходимости возврата к прежнему. Испугавшись будущего, тянут в прошлое.

— Этих людей легко понять — не платят денег, не дают работать. Но надо идти вперед. Я был абсолютно убежденным коммунистом. И не жалею о прожитых годах. Но сейчас понимаю, что мог бы реализовать себя гораздо полезнее.

Н.Я. Краснер [1989г.] — Вы относите себя к обманутому поколению?

— Тут все сложнее. Я с трудом сдавал свои коммунистические позиции. Хотя довольно рано понял, что такое Сталин.

— Когда же?

— Во время войны. Встречался на фронте с генералами и офицерами, сидевшими в тридцать седьмом - тридцать восьмом. Помню страхи своего отца. Он работал в винницкой типографии. Клише тогда изготавливали в цинкографии. Чуть забьется грязью оттиск — четыре точки превращаются в крестик. А если крестик появляется на фотографии члена правительства? Отец приходил с работы изможденный — просматривали весь тираж номера. Однажды секретарь обкома сказал отцу: «Яков Наумович, с тобой все ясно!» Отец всю ночь ждал ареста. Не пришли — в эту ночь арестовали секретаря обкома. Нет, Сталина я не оплакивал.

— И молчали?

— Не молчал! Недавно встретил одного из своих студентов семидесятых годов. Он мне говорит: «Наум Яковлевич, а ведь вы нам о ценообразовании говорили то, что только недавно начали у нас признавать». Но, разумеется, истинное понимание нравственных ценностей стало у меня появляться только во второй половине жизни.

— Себя в этой связи не жалеете?

— Я все-таки находился не в самых худших условиях. Полковник в тридцать два года. Кандидат наук. Доцент. Заведующий кафедрой. И если не считать того, что иной раз хотел что-то сказать, а не мог, то у меня была нормальная жизнь. Что мне было дано, то было дано. В пределах предлагаемых обстоятельств я жил нормально. Другое дело — предлагаемые обстоятельства не те были. Хочется думать — у детей жизнь сложится иначе.

— А вы своими детьми довольны?

— В общем, да. Ленка — нейрохирург в Петербурге. Ирина пошла по моим стопам — доцент на экономическом. Читает мои курсы. Илья работает заместителем начальника управления регистрации собственности. Внуки растут.

— А вы хороший дед?

— Боюсь, не очень. Гулять, играть — этого мало. Надо душой заниматься. А это очень трудно. И времени почти нет, чтобы заняться внуками.

— Много работаете за письменным столом?

— Увы, хожу по докторам. Лежу в больницах.

Беседовал Л. Кройчик.

Газета «Воронежский курьер» в рубрике «Тет-а-тет»
17 октября 1998 года, N 118 (1264).

English version of this page


© AdeptIS. Проект «Памяти Наума Яковлевича Краснера». Geo Visitors Map    На предыдущую страницу На следующую страницу